Воскресенье, 06 мая 2018

Православие в Индонезии. Жизнь прихода храма св. Фомы

 

Нет Востока восточнее Джакарты. Джакарта – это нарнийский * край мира. Православие в Индонезии – выход за его пределы. Потому что православными здесь становятся те, кто ищет истину упорнее остальных.

«Lawanarus (борьба с потоком)», - как-то вырвалось у настоятеля прихода св. Фомы отца Бориса (Сетиавана). «Мы вооружены только храбростью», - добавил он тогда, весь подобравшись, словно уже отражал атаку невидимого неприятеля.

И все же индонезийская православная община – это не про борьбу. Если бы можно было охарактеризовать мой джакартский приход одним словом, то это было бы слово «свет». Свет, отблеск которого ложится на лица верующих. Свет, от которого кожа цвета «спелого плода саво», как называют оттенок своей кожи сами индонезийцы, становится светлее. Иногда я и в самом деле уже не вижу различия в цвете кожи и в разрезе глаз. Эти индонезийцы похожи на русских, точнее, они похожи на православных.

Здесь понимаешь, что Бог говорит на всех языках. Нет языка, на котором его шепот не отдавался бы даже в костях. «Kekalakenangnya (“вечная память”)», - поют индонезийцы, читая записки о поминовении усопших с православными именами. И ты понимаешь, что у Бога нет границ. Индонезия от него очень близко. Он помнит всех и сохраняет все. А петь вечную память на индонезийском они и научились-то недавно, раньше пели на русском. Не всем легко дается различение звуков «ч» и «с», поэтому пели «весная память».

Первыми православными, посетившими острова пряностей, стали уроженцы входившей тогда в состав Византийской империи Сирии, которая находилась на границе территории, контролируемой арабами к моменту смерти пророка Мухаммеда в 632 г. Уже через два года после смерти основоположника ислама первый из праведных халиф Абу Бакр начал завоевание этой территории. Тогда многие христиане решили покинуть родину, некоторые из них добрались и до Индонезии, где первое свидетельство о православии относится к VII-VIII вв. (провинция Южная Суматра). Однако со смертью священнослужителей эта ветвь христианства на индонезийских островах пресеклась.

В дальнейшем следы православия в Индонезии можно обнаружить в 1950-х гг. в Бандунге (провинция Западная Ява), где существовал приход русских эмигрантов, находившийся в юрисдикции Китайской православной церкви. Однако в 1960-х гг. эта община практически прекратила свое существование.

Элизабет

Об этом рассказывает мне прихожанка храма Элизабет, когда мы вместе сидим в кафе после службы. Элизабет говорит быстрым тихим шепотом и добавляет, что у нее, когда она это рассказывает мурашки бегут по телу. Потому что история связывает ее и людей, живших более тысячи лет назад. Но у Бога нет времени.

Элизабет курит сигарету и пьет кофе. А потом дарит мне юбку из батика, которую она сшила сама. Элизабет владеет магазином батика и готовится к уходу в монастырь после смерти мужа Михаила. Элизабет и Михаил были балийскими индуистами. Точнее Элизабет тогда звали длинным яванским именем, и она жила при дворе султана Суракарты, а ее муж был наследным принцем одного из балийских княжеств. Когда она, наконец, сознается мне, какая у нее настоящая фамилия, добавляя, что это прошлая жизнь и сейчас она «раба Божия Элизабет», я могу только тихо вздохнуть. Имена ее предков были буквально на каждой странице учебников, по которым нас учили.

У Бога нет национальностей. Когда я смотрю на Элизабет, я вижу индонезийку, какую видела однажды у пуры «Бесаких»: сказочную фею с несклоняемой, гордой грацией, с которой эти крошечные хрупкие женщины носят на голове огромные плетеные корзины с фруктами и благовониями. А еще я вижу ее святую покровительницу Елизавету Федоровну. Элизабет сама выбрала эту святую и попросила митрополита Илариона (Капрала) окрестить ее именно этим именем.

Элизабет не может внятно объяснить, почему она выбрала православие. Говорит, что пришла в церковь св.Фомы и поняла, что ее место тут. И просит рассказать русским читателям не ее историю, а историю ее мужа. Но сама она об этом говорить отказывается.

«Я буду опять реветь. Батюшка, расскажите Вы. Вы ведь даже лучше знаете», - просит она сидящего тут же отца Бориса. Отец Борис вздыхает. Нас всего шестеро за столом: батюшка, матушка, их сын Уриэл, Элизабет, я и прихожанин прихода из провинции Северная Суматра. Необычайно тихое выдалось воскресенье для прихода, где жизнь бьет ключом, и батюшку просто невозможно застать в достаточно расслабленном состоянии, чтобы спокойно позадавать ему вопросы. Даже когда я провожу уроки русского, к батюшке то и дело подсаживаются «новенькие» в приходе, так что он обычно одним глазом смотрит в книгу, а вторым на своего собеседника.

«Доктор душ», - шепчутся прихожане и тихонько подсказывают ему правильные ответы к упражнениям по русской грамматике. Я делаю вид, что не замечаю, но стараюсь давать ему больше тренировочных предложений, чем остальным в те редкие занятия, когда его никто не отрывает.

В этот раз батюшка готов поговорить. «Начните Вы, Элизабет, пожалуйста, а я продолжу», - просит он.

«После моего перехода в православие, Михаил оставался индуистом еще семь лет. Он уже участвовал в жизни этого прихода, обычно помогал кого-то куда-то отвезти-привезти. Но православие не принимал. Его семья отвернулась от меня. А в нем шла борьба. И вот он начал умирать. Большие проблемы были с сердцем. Уже перед самым, как нам казалось, концом, он составил завещание и решил окреститься в православие. Его крестил один из местных батюшек. Покрестил и уехал по делам в другой город, а Михаила в тот же вечер увезли в больницу. В горло ему вставили трубку, он уже не дышал сам. Я поняла, что за него сейчас надо молиться, что надо его причастить. Я не знала, куда кинуться. И я позвонила отцу Борису. Отец Борис тогда жил в другой провинции, матушка была на большом сроке беременности, но он согласился приехать молиться за Михаила и в тот же вечер прилетел в Джакарту. «Батюшка, расскажите, что было, когда Вы пришли в больницу», - обращается Элизабет к отцу Борису.

«Я пришел и начал читать молитвы. Я видел, что Михаил умирает. Когда я молился, я увидел, что рядом с Михаилом сидит Хануман (персонаж эпоса «Рамаяна», обладающий особой магической силой царь обезьян, который по просьбе Рамы вызволил похищенную Рахваной Синту) и вертит в лапах кольцо. Я продолжил молиться и увидел, что Хануман ушел, а кольцо положил на грудь Михаилу. После этого запищали приборы, я еще не дочитал молитвы, поэтому я продолжил молиться, а когда закончил, позвал медперсонал и спросил, почему пищат приборы. Они сказали, что Михаил снова задышал сам», - батюшка вопросительно смотрит на Элизабет, вроде как просит ее продолжить.

«Михаил прожил после этого еще семь лет. За это время он успел перевести на индонезийский язык Ветхий Завет. Но, Ксения, ты понимаешь, да, что Хануман – это был покровитель Михаила в его индуистской жизни? Он ведь был принцем и должен был стать раджей. Когда он родился, ему вымолили по-индуистски этого вот покровителя», - говорит Элизабет.

«Я только не понимаю, этот Хануман – он все-таки хорошая фигура или плохая? От кого он защищал Михаила всю его жизнь, если в итоге Михаила пришлось защищать от его защитника?», - отваживаюсь я задать вопрос, который вертелся у меня на языке.

Батюшка очень серьезно смотрит на меня. «Вот в это верят индонезийцы, что есть духи, которые защищают от других духов. Но они защищают в обмен на что-то. Их помощь выходит боком, потому что это не от Бога», - говорит он. И я уже знаю, что он знает, о чем говорит.

Отец Борис

Я привела в храм нового знакомого. Он недавно в Индонезии и еще не знает индонезийского. На одну минутку мне, кажется, удается взглянуть на происходящее его глазами. Я смотрю на алтарь. Там темнокожий батюшка с восточным разрезом глаз и тонкими на китайский манер усиками читает проповедь. Секунда и из моих глаз как будто вынули линзы. Странно, я раньше и не замечала, что цвет кожи у батюшки темный, мне казалось, он почти белый, и глаза на удивление круглые, почти как плошки. И усиков не вижу. Вижу отца Бориса, который читает проповедь привычно не по книге. Говорит, что очень сложно каяться. Обычно он что-то такое довольно понятное говорит, что надо каяться, что надо прощать, что все считают себя лучше других, что когда что-то не ладится, все обвиняют в этом ближних, мужа, жену, родителей. Изредка он читает проповеди на богословские темы. В них чувствуется стремление найти точки соприкосновения между православием и традиционным яванским религиозным мировоззрением - «кеджавен».

А вот батюшка читает на родительской субботе православные имена и стесняется того, что не знает, куда ставить ударения в тех, которые он еще ни разу не видел. Вот он после службы ведет катехизаторские курсы для рассевшихся вокруг него подростков. Они собираются в храме, не поев после службы, садятся, сложив ноги по-турецки, и начинается беседа.

А вот отец Борис радостно показывает иконы иконостаса, на которых выступило миро. Иконы писал он сам, а миро выступило, когда он думал отказаться от предложения стать священником, потому что считал себя недостойным сана в связи со своим прошлым. «Я закрасил миро, но следы остались», - говорит он и показывает иконы. Получается, мироточил почти весь иконостас. Я не знаю, как к этому относиться.

     Священником отец Борис не хотел становиться потому, что, по его словам, был магом: мог подниматься над землей и сбивать человека с ног силой мысли. Что преподавал в песантрене (мусульманская школа-интернат в Индонезии) в г. Джомбанге (провинция Центральная Ява), являющимся базой крупнейшей индонезийской исламской организации «Нахдатул улама».

     Рассказывать устно о своем пути к православию он не захотел, дал ссылку на написанную им об этом статью. Я прочитала, как детектив. Спрашивать больше не отваживалась, пока Элизабет и матушка не узнали, что батюшка не стал рассказывать сам, а дал почитать мне статью. «Да он стесняется, - сказала Элизабет, - спроси у него еще раз, он расскажет».

     Батюшка действительно согласился отвечать на вопросы, но времени задать их пока не хватило, православная жизнь в Джакарте бурлит. К тому же, вопросы сложные. Это отдельная тема, я специально начала читать книги о «кеджавене» - исламе с элементами традиционных яванских религиозных практик. Многое из элементов «кеджавена» действительно близки к православию, то есть теоретически понятно, как человек с таким прошлым может найти путь в православие. Отдельный интерес у меня вызывает проблема перевода сложных богословских понятий на довольно бедный индонезийский язык. Читая материалы о «кеджавне», я выяснила, что для перевода зачастую были использованы именно термины, принятые у адептов этой религиозной системы. Зачастую эти термины происходят из яванского языка.

     В своей же статье батюшка писал о том, что он ушел из песантрена и уехал на о. Суматра. Там быстро сколотил банду, в которой стал главарем благодаря своим навыкам в магических ритуалах. Звали его тогда Ваван. Однажды он приехал домой на Центральную Яву и обнаружил, что его единокровный брат отец Даниил (Бьянторо) основал православный храм. В храме были иконы. Ваван с первого взгляда возненавидел их как воплощение идолопоклонства. Он вошел в храм и попытался разбить распятие силой мысли, но неожиданно с ног оказался сбит он сам. С этого начался его путь к Богу и к иконописи – тому, к чему у него с первого взгляда возникли такие сильные чувства.

Эмилия и Мардо

В приходе есть и другие люди, которые искали Бога всем сердцем. Нашли не только его, но и любовь. У Мардо, крещеного именем Ипатия, удивительно простая и открытая улыбка. Он маленького роста и ноги коротковаты для тела. Но теплота во взгляде и застенчивая светлая улыбка перекрывают все и делают его очень красивым. Мардо был преподавателем теологии в международной протестантской молодежной организации и готовился стать пастором. «Я с детства был их тех людей, которых волнуют вопросы религии. Уже в школе я понял, что хочу стать протестантским пастором».

   Мардо действительно готовился стать пастором и считал, что знает все о религии. Но, несмотря на это, оставалось чувство пустоты и недосказанности. «Например, мне не было близко протестантское учение о спасении одной верой», - поясняет он.

Однажды почти 20 лет назад по индонезийскому телевидению показали сюжет о православии. Мардо стал искать информацию о нем. Но тогда не нашел. Забыл.

Через 15 лет после этого произошла его случайная встреча с основателем православия в Индонезии отцом Даниилом (Бьянторо), и Мардо понял, что нашел то, что заполняет пустоту полностью. «Православие учит аскетизму, учит побеждать плоть, чтобы каждый день становиться ближе к Богу», - говорит Мардо. «Мне нравится православное учение о спасении, о том, что спасение нужно заслужить. Слишком уж легко спастись в протестантстве», - говорит Мардо.

«Мне казалось, что я уже все знаю о теологии, знаю все основные доктрины: оказалось, что не знаю ничего», - заключает он и открыто обаятельно улыбается. Сейчас Мардо готовится стать дьяконом.

Его жена Дума, в крещении Эмилия, - стройная и высокая молодая женщина с тонкими чертами лица и настолько сияющими глазами, что они кажутся не карими, как у всех индонезийцев, а зелеными. Эмилия так и лучится счастьем.

Сложно поверить, что у нее могут не складываться отношения с кем-то. Пока она не рассказывает, что раньше, на работе (она преподает английский язык в школе) из-за православия возникали проблемы. С ней не хотели общаться. Пока однажды один из ее учеников не задал вопрос, на который не смог ответить никто кроме Эмилии. Ребенок спросил, как можно называть Бога справедливым и милосердным, если он жертвует своими детьми.

Эмилия видела, что вопрос остается без ответа, хотя ради этого в школе даже устроили специальный семинар. Тогда она рассказала то, чему ее учили в приходе. О воскресении из мертвых, о необходимости приближения к Богу, о том, что чтобы приблизиться к нему, нужно очиститься от грехов, и что Бог, который нас любит, дает нам именно такую возможность. С тех пор проблемы на работе прекратились и к Эмилии стали относиться с уважением.

Эмилия рассказывает об этом случае, но не может объяснить, почему она выбрала православие. «Я не такая умная, как Мардо», - говорит она. «Я не могу так все это изучать». Она замолчала. «Но ты тоже искала Бога, расскажи об этом», - советует ей Мардо. Эмилия начинает рассказывать.

«Я с детства ощущала в моей жизни присутствие Бога. С тех пор как однажды в детстве я увидела, как мама молится и плачет. До этого не видела молитвы и не поняла, что она делает. Мама сказала, что разговаривает с нашим другом Богом. Но все наши друзья приходят к нам в гости, а Бог – нет, сказала я ей, какой же это друг, заявила я. Мама ответила, что это потому, что Бог живет далеко, наверху. Вечером того же дня я залезла на дерево. Залезла потому, что искала Бога. Ведь он же наверху», - по-детски открыто, как Мардо, улыбается Эмилия и продолжает.

«Я старшая из детей в семье и больше всего в жизни я всегда любила учиться. В университете стала изучать религию и стала лютеранкой, но все время чувствовала, что остается пустота. Каждый день был похож на предыдущий. Та религия не давала мне чувства, что моя жизнь имеет значение. Я стала искать дальше, сблизилась с кальвинистами. А потом встретила Мардо. Он рассказал мне о православии. Это был ответ на все мои вопросы».

«Моя половинка, так ведь?» - улыбается Мардо.

Иоанн по имени Крис

Эмилия не единственная прихожанка, которая искала в религии смысла, строгости, выхода за пределы обыденности. Иоанн, которого в приходе все называют Крисом, потому что он крещен в честь Иоанна Златоуста, рассказывает, что перешел из католичества в православие потому, что в католичестве все меньше и меньше строгости и упорядоченности. «На рождество вместо службы рок-концерт», - сетует Крис.

Он родился в мусульманской семье, но с детства не мог почувствовать себя мусульманином, поэтому родители мусульмане-абанган (абанган – социальный слой в Индонезии XX в., номинальные, нерелигиозные мусульмане, сейчас как социальный слой уже не существует, но как явление присутствует) отдали его в католическую школу. Я вспоминаю, как однажды принесла в приход пельмени, а потом Крис звонил мне и спрашивал, есть ли там свинина, потому что он взял немного домой, а его мама-мусульманка спросила об этом.

В индонезийскую православную церковь Крис пришел одним из первых в приходе. «Сначала нас было всего пятеро», - рассказывает он. «Сейчас я часто привожу сюда своих друзей католиков». «Сколько тебе было лет, когда ты крестился в православие?» - спрашиваю я, потому что Крис выглядит совсем юным для такого внушительного опыта поиска Бога. «18», - отвечает он. «Наверное, ты с кем-то познакомился из православных», - говорю я, пытаясь представить себе подростка, ищущего путь к Богу. «Нет, я искал информацию в интернете, нашел, что в Джакарте есть такой приход и пришел». «Сам?». «Сам».

Крис предлагает мне местной хмельной настойки, что-то вроде медовухи. Я смеюсь и отказываюсь, говорю, что только что причащалась. Я знаю, что для Криса – это очередной поиск, протекающий, к счастью, под присмотром его крестной матери Элизабет и крестившего его батюшки - отца Бориса. Не знаю, что его душа ищет на этот раз. Но он явно не фарисействует. Крис курит за воротами церкви, приносит в храм алкоголь и приводит к вере своих друзей. Он координирует деятельность прихода и решает те вопросы, которые не успевает решать отец Борис. Он пишет про политику на своей страничке в «Фейсбук». Он из тех людей, кто первым спрашивает, как у вас дела и первым знакомится. Он почти ничего не ест и кажется почти прозрачным, как вырезанные из тонкой прозрачной кожи фигурки индонезийского театра теней-ваянга.

Крис сам научился читать по-русски, а сейчас уже начинает и говорить. Правда, стесняется. В нем светится живая, очень любопытная и жадная до жизни душа. Он из тех людей, которые загораются истиной сами и зажигают других.

Неясное будущее

Здесь много проблем. На общину в несколько десятков, может быть, сотен человек есть уже несколько приходов, куда одни ходят, а другие не ходят. Кто-то друг с другом не разговаривает. Люди приходят из разных социальных слоев, с разным и часто тяжелым прошлым и своим уникальным образчиком религиозного мировоззрения, которых в Индонезии столько, сколько здесь проживает народностей, а их больше трех сотен. И у каждой своя традиционная религиозно-правовая система – «адата».

Остаются вопросы юрисдикции приходов и финансирования. Уже наметилась проблема лидерства и два конфликтующих лагеря: из политического и духовного руководства общин.

Но эти сложности могут быть решены при мудром и взвешенном подходе Матери-Церкви. Есть намного более сложный пласт проблем. Однажды я стала свидетелем того, как прихожанин из Медана, по национальности батак-тоба, которые среди европейцев известны своей несвойственной яванцам прямотой, очень экспрессивно говорит батюшке: «Я хочу быть православным, очень, но я боюсь, меня уже не принимает мой род (у батаков род называется «марга»), кто придет на мои похороны, когда я умру, кто проведет все «адатные» церемонии?». И отец Борис в ту же секунду очень громко отвечает, почти кричит: «Я». «Я», - вторит Элизабет. «Я», - говорит матушка.

И тут я вспоминаю, как однажды, Элизабет спросила меня о чем-то, что я считала невозможным: «Ты хочешь этого?». «Да это же невозможно», - смеюсь я. Элизабет поднимает на меня очень серьезный взгляд. «Для нас это невозможно, но для Бога возможно все».

Здесь все неофиты. Их реакции очень острые, особенно в стране, где все сильнее ощущаются последствия так называемой «ползучей исламизации» 1980-х гг., но и вера здесь горячая. Ее можно почувствовать. Община становится почти семьей ее членам. Идет серьезная переводческая, просветительская, миссионерская деятельность. Нужно упомянуть, что до мужа Элизабет никто не переводил на индонезийский язык Ветхий Завет, не говоря уже об отсутствующих книгах богословской литературы и недостаток практических навыков в сопутствующих церковной жизни трудах. Но моим друзьям-индонезийцам все равно кажется, что православная община растет слишком медленно. Они за сравнительно короткий срок практически прожили вторую жизнь, впитали другую систему ценностей, календарь жизни, во многом еще и язык. Скорость, на мой взгляд, ближе к скорости света, а им все мало.

Ощущается огромный интерес к России, почти как ко второй родине. Каждый день через «Whatsup» я получаю рассылку прихода на индонезийском языке о том, память какого святого сегодня празднуется. Почти все из них – русские святые, о которых индонезийцы рассказывают с трогательными для русского сердца подробностями, которых я сама, конечно, не знаю. И все же индонезийцы хотят остаться индонезийцами и ищут пути совместить новую веру с традициями.

Индонезийцы заразили своей религиозной энергией и меня. Теперь у меня появилась новая мечта: мечта о развитии православия в Индонезии. В это сейчас почти невозможно поверить. Но я очень хочу надеяться, что здесь, за маленькой зеленой, почти хоббичьей ** дверкой, где начинается особое пространство: край мира, нулевая точка, где литургию служит раскаявшийся разбойник, а в прихожанах у него бывшие мусульмане, атеисты и язычники, события могут развиваться самым неожиданным образом.

На воскресной литургии я думаю, как же хорошо, что солнце катится по миру одновременно с православной молитвой, что вслед за солнцем, не успев погаснуть в одном храме, зажигаются в следующем свечи перед православными иконами. И пока спят Москва, Россия, Европа и Америка, солнце уже высоко стоит в небе над Джакартой и даже через азаны муэдзинов к небу восходит молитва о русском патриархе Кирилле, митрополите Иларионе и стране Индонезии. Tuhankasianillah! – Господи помилуй!

 

Оксана Коткина

Примечанния:

* На́рния (англ. Narnia) — мир в стиле фэнтези, созданный англо ирладским  автором Клайвом Стейплзом Льюисом, являющийся местом действия в большинстве книг серии Хроники Нарнии, эпопеи из семи книг. Также страна в этом мире, имеющая определяющее значение в космогонии и имеющая особое сакральное значение.

В Нарнии многие животные могут говорить, живут мифические создания и магия является свойством многих существ. Серия показывает историю Нарнии от её сотворения до конца. Среди главных героев — люди (как правило, дети), которые попадают туда из «нашего мира».

** Хо́ббиты (англ. Hobbits) — в произведениях Джона Р. Р. Толкина вымышленная человекоподобная раса, один из народов Средиземья. Хоббиты — центральные герои романа «Властелин Колец» и повести «Хоббит, или Туда и обратно».  Писатель предложил определение, согласно которому хоббит — «представитель вымышленного народа, невысокой разновидности человеческой расы; слово „хоббит“ (означающее „живущий в норе“) 

Батюшка посещает прихожанина в больницеУрок русскогоВ алтареВ алтаре 1Дочери КристиныМаргаритка и внучка Кристины МикаэлаМолебенНа КрещениеНа Крещение эфиопыНа Крещение эфиопы 1На литургииНаша МаргариткаОтец Борис и эфиопская девочкаПричастиеПроповедьЧасыСледы мироточенияСледы мироточения 2Чин прощенияЧин прощения 2Причастие сын сербскои прихожанкиТрапезаЧтение канона Андрея Критского

Братья и сестры!

Дорогие братья и сестры! Благодарим всех, кто помог оплатить храму долг за электроэнергию!

 

Благодаря всем вам, мы успели оплатить электроэнергию как раз в тот день, когда к нам позвонил инспектор из Мосэнергосбыта, чтобы сообщить, что выезжает для отключения электричества храму. 
Слава Богу, этого не произошло!


Просим всех вас помочь нам, по возможности, оплатить долг за тепло - 215 000 рублей


Деньги можно перечислить на счет храма, который есть на этом сайте в разделе "Помочь храму" или опустить в церковную "кружку" в храме. Также можно отправить деньги на ЯндексКошелек №410011339674499 или на карточку Сбербанка социальной службы прихода: № 5336 6900 7105 5232.


По всем вопросам обращаться по телефону: +7-926-212-54-27
Да поможет всем милостивым добросердечным людям Господь!

 
В связи с тем, что  работы по благоустройству территории храма теперь производятся со стороны 2-го  Кадашевского пер., вход и въезд на территорию храма совершается со стороны Кадашевского тупика

 
 

В нашем храме изменились банковские реквизиты!

р/с 40703810800340022807,
к/с 30101810245250000117,
ИНН 7706050630
КПП 770601001
БИК 044525117
ПАО «БИНБАНК» г. Москва.
Всем, кто хочет оказывать нашему храму благотворительную
помощь на оплату коммунальных расходов, на реставрацию
живописи, воссоздание иконостасов, интерьеров храма, на
издание журнала «Мир Божий» или Сборника «Кадашевские
чтения», на помощь и поддержку малоимущим и многодетным
семьям, тяжелобольным и просто нуждающимся людям, просьба
перечислять средства по вышеуказанным реквизитам, а также
на
Яндекс Кошелёк №410011339674499
или на карту Сбербанка социальной службы прихода
№ 5336 6900 7105 5232
Благодарим всех, кто отзывается на наши призывы о помощи,
кто периодически оказывает материальную поддержку приходу.
Мы всегда молимся о вас Всемилостивому Богу, а Господь
всегда воздает сторицей от сердца помогающим храмам Божиим
и ближнему!
Да благословит всех вас Господь!

 

По благословению настоятеля Храма Воскресения Христова в Кадашах набирается группа добровольцев для интересной и познавательной работы на территории Храма.В результате строительных работ на территории храма Воскресения Христова в Кадашах имеются земляные отвалы культурного слоя, нужна помощь в его просеивании.

В результате строительных работ на территории храма Воскресения Христова в Кадашах имеются земляные отвалы культурного слоя, нужна помощь в его просеивании. Специального опыта не требуется, так как за процессом раскопок следит опытный археолог. Поэтому будет интересно! Для желающих принять участие в этой работе контактный телефон: +79175718020 Лидия Александровна.

Все обретенные предметы будут переданы в музей "Кадашевская слобода" 

 

 

Напоминаем вам, что в нашем храме проводятся огласительные беседы перед совершением Таинства Крещения по понедельникам в 16 часов. 

Всем, кто собирается записаться на оглашение, просьба заранее созвониться по телефону: 8(495) 953-13-19

 

Вышел из печати 21-й том «Кадашёвских чтений»

Уважаемые участники конференции, чьи доклады опубликованы в данном сборнике, могут получить авторский экземпляр в храме Воскресения Христова в Кадашах. Сборник можно приобрести в храме за свечным ящиком.

 

В наш храм чудесным образом пришли мощи преподобноисповедника Гавриила Мелекесского, который в 1934 году был священником в нашем храме и при котором храм был закрыт безбожной властью, а святой Гавриил арестован во время Божественной Литургии в день Преображения Господня.

 

Настоятель храма отец Александр благословил написание большой иконы преподобного Гавриила для вложения в нее святых мощей.

Поэтому, мы объявляем сбор пожертвований на эту икону.

Пожертвования можно опустить в специальную кружку в храме или перечислить на ЯндексКошелек

№ 410011339674499

 

О незаконном уничтожении «дома дьякона»

Читать новость

Проповеди отца Александра Салтыкова


Фотолента

  • Новогодний молебен 31.12.2009
  • Дьякон Владимир, Алексей Иванович и Елизавета Петровна на колокольне во время установки колоколов, 1 мая 2013 г.
  • Подготовка храма к Пасхе, весна 2011 г.
  • Даниил Терентьев, звонарь храма, весна 2012 г.
  • Венчание Дмитрия и Ольги Панько, июль 2012 г.
  • Венчание Дмитрия и Ольги Панько, июль 2012 г.
  • Архитектор Елизавета Петровна Саратовская, июнь 2012 г. Фото: Юрия Иващенко
  • Прихожанин Кадашей Евгений Рыбка поднимает колокола на кадашевскую колокольню 21 апреля 2013 г.
  • Новогодний молебен. 31.12.2008 г.
  • Рождество 2011 г.
  • Рождественский вертеп. Фото: kate-goria.livejournal.com
  • Рождество 2011 г.
  • Рождественский вертеп. Фото: kate-goria.livejournal.com
  • Отец Александр и прихожане у Часовни павшим под Плевной, 2002 г.
  • Рождественский вертеп. Фото: kate-goria.livejournal.com